МОЯ ОБЩЕСТВЕННАЯ РАБОТА ДЛЯ ЭСПЕРАНТО

 

   После возвращения в свой город и рассказов о пользе, которую я получил в ходе путешествия, жители города уже не относились к Эсперанто столь скептически, а иногда и насмешливо, как раньше, и многие из них выразили желание учить наш язык. Я воспользовался таким настроением и организовал официально зарегистрированное согласно тогдашним российским законам эсперантское общество. Официальное положение общества дало ему право организовать эсперантские курсы для своих членов. Руководить курсами поручили мне. Таким образом впервые в Симбирской губернии была привита веточка Эсперанто.

   Дело было совершенно новое, и прежде, чем разрешить открытие общества, районная и губернская администрации пережили немало забот. Они боялись, не кроется ли под будто бы мирным обществом некий революционный заговор. Но, с другой стороны, недавно вышел октябрьский манифест о разных свободах и, между прочим, обществах. В конце концов общество зарегистрировали и курсы заработали: на них записалось около 20 человек. Вскоре весь город и район довольно хорошо узнали об Эсперанто.

 

   Но разносторонность языка искала разнообразных полей для посева. Таковыми могли быть круги читателей периодических изданий. Ещё до конгресса я начал сотрудничать с журналом "Руслянда эспэрантисто" - органом общества "Эспэро" в Петербурге. Теперь я ещё более оживил это сотрудничество и мои статьи появлялись в нём всё чаще. Сразу по возвращении из зарубежной поездки я опубликовал отчёт о женевском конгрессе и открытии эсперантского общества в Ардатове. Но для пропаганды идеи более важную роль играют общественно-политические издания. Поэтому я попробовал привлечь большую русскую газету "Русское слово", но успеха не имел. Тогда я связался с провинциальной газетой "Симбирские вести". Она охотно напечатала несколько извлечений из отчёта о женевском конгрессе, переведённых мною на русский язык (экскурсия в Веве в №№290, 292 за июль 1906г.), а затем несколько специальных пропагандистских статей об Эсперанто. Таким образом пропагандой был охвачен довольно большой приволжский район. Об Эсперанто стали говорить, беседовать, спорить.

 

   Чем больше я занимался Эсперанто, тем более привлекательным для меня он становился. Я выписывал почти все выходившие тогда периодические издания и покупал все издающиеся книги, но этого казалось мало. Я полагал, что Эсперанто распространяется не сообразно своей ценности и надеялся, что когда выйдет из печати в Казани моя книга, наше дело двинется вперёд быстрее. В декабре 1906г. я получил первые экземпляры книги по почте. Книга выглядела довольно красиво, а цена её не была высокой (60коп.). Я ощущал родительскую радость при виде первенца.
   Первые десятки экземпляров книги я быстро распространил, где даря, где продавая, но затем передо мною встал весьма острый вопрос: что я буду делать с остальными 4900 экземплярами? Ведь я жил в маленьком городе и не имел никакого опыта в издательских делах. С другой стороны, я не был свободным человеком, ибо являлся государственным служащим. Складывалась довольно трагическая ситуация. К счастью, моя "семья" состояла из одного человека и рядом не было никого, кто бы каждый день "пилил" меня за безумное дело. Поэтому я имел возможность вывернуться из этой ситуации более спокойно.

   Я поехал в Казань. Разыскав там нескольких профессиональных издателей, я получил от них много полезных советов по распродаже изданных книг. По их советам я роздал несколько сотен книг на комиссионную торговлю в местных книжных магазинах и сделал объявления в печати о появлении новой книги. Одновременно я отпечатал несколько тысяч больших пропагандистских плакатов об Эсперанто, которые затем были расклеены на стенах в Казани и разосланы по адресам, интересным с точки зрения пропаганды нашей идеи и продажи моей книги. Однако после всего сделанного в моём распоряжении ещё оставалось более 4000 экземпляров книги, которые печатник настойчиво просил забрать с его склада. Предстояло забрать и хранить в Ардатове примерно 500кг книг. Как можно видеть, теперь появился новый фактор, связывавший меня с Эсперанто.

 

   Издание книги и чрезмерное воодушевление, связанное с Эсперанто, перевернули всю мою жизнь. Во мне зародилась мысль о таком устройстве жизни, при котором работа была бы удовольствием, а не нагрузкой. Я очень сожалел о том, что Эсперанто ещё не столь силён, чтоб мог прокормить своих работников. Если бы он достиг такой степени распространения, мы могли бы иметь многих сотрудников - единомышленников, которые бы полностью и с любовью отдавали силы для расцвета любимой идеи. Но в настоящее время мы видим многих наших талантливых и активных людей, которые ради собственного прокорма растрачивают силы и время на таких работах, которые зачастую вызывают у них только отвращение.
   Эти мысли всё больше и больше укреплялись в моём мозгу. И наконец я стал всерьёз задумываться об оставлении финансовой работы, тем более, что моё руководство, видя моё чрезмерное увлечение Эсперанто, неоднократно намекало на сомнительную пользу этого увлечения для служебных обязанностей. Кроме того, в политической жизни после революции 1905г. восторжествовала реакция, которая с подозрением относилась ко всякой деятельности, не укладывавшейся в рамки обычной жизни.

 

   В то же время мне страстно хотелось побывать на третьем Всемирном Эсперантском Конгрессе, намеченном на август 1907г. в английском городе Кембридж. Подсчитав всё, что я мог бы выручить, распродав своё имущество, я нашёл, что буду обладать суммой приблизительно в 7000 золотых рублей. Если бы я вложил эту сумму в эсперанто-движение, смогла бы она прокормить меня и ещё несколько человек - постоянных работников? Существуют же эсперантские книжные магазины в Париже и Берлине. Почему же подобный магазин не мог бы существовать в России? И не могла бы моя книга стать основой такого магазина?

   Зародившаяся мысль росла всё больше и больше. Одновременно, сделанные объявления о моей книге в разных русских и эсперантских изданиях вызвали довольно много писем с просьбами информации об Эсперанто и заказами на книгу. Это меня сильно ободрило и подтолкнуло дальше мысли в этом направлении. В конце концов "жребий был брошен" и я решил оставить хорошо оплачиваемую должность и отдать все силы Эсперанто.

   С 1907г. я начал понемногу распродавать имущество и готовиться к переезду в какой-нибудь большой город - либо в Петербург (ныне Ленинград), либо в Москву. Чтобы получить второй загранпаспорт и не слишком резко обрывать своё должностное положение, я устроил дело следующим образом. В марте или апреле я объявил своему руководству, что в связи с состоянием здоровья я намереваюсь оставить службу, и попросил дать отпуск на август и сентябрь, а с октября считать меня уволившимся. Получив испрашиваемый отпуск, а по нему - загранпаспорт, я мог сказать: "Рубикон перейдён".

*

   Я СТАНОВЛЮСЬ СТОПРОЦЕНТНЫМ

                ЭСПЕРАНТИСТОМ

 

    Для меня началась новая жизненная эпоха. Мне тогда было уже 42 года и я пошёл по совершенно неизученному пути. Перед собой я видел

только зелёную звезду, указывающую направление. Упаковав нераспроданное имущество (в том числе две большие кипы книг "Сур войо аль кунфратиджо дэ пополёй") и передав его на сохранение своему хорошему знакомому, в июле 1907г. я сел на поезд и во второй раз выехал за границу, на кембриджский конгресс. На этот раз я составил для себя более определённый план. Главной целью путешествия стало изучение зарубежной техники книгоиздания и торговли и, при случае, обсуждение с французскими, английскими, немецкими и другими эсперантскими издателями взаимопоставок книг, если я где-либо в России создам специальный эсперантский книжный магазин.

 

   Я выбрал путь в Кембридж через Берлин, Амстердам, Гаагу, далее пароходом через морской пролив. В Берлине на этот раз я провёл только два дня и посетил магазин Мюллера и Бореля, где познакомился с несколькими сотрудниками газеты "Германа Эспэрантисто"/немецкий эсперантист/, в том числе с господами Ю. Борель и Лише. Проезжая Амстердам, я задержался в нём только на один день. В этом городе меня несколько удивила странная привычка жителей свистеть, идя по улице. Как-то я встретил даже группы из нескольких десятков человек, которые сообща насвистывали разные мелодии. Меня также удивила узость городских улиц.
   Из эсперантистов я обнаружил здесь только г-на Биок, который любезно объяснил мне дальнейший путь в Кембридж.

 

 

   Как и в прошлом году, в Кембридже я нашёл подлинный семейный круг. На вокзале нас встретили местные эсперантисты, которые любезно приняли нас и наши чемоданы и сопроводили до приёмной конгресса. Здесь мы получили конгрессные документы и адреса отелей, которые зарезервировали за нами предварительно оплаченные комнаты. Я получил комнату с полным пансионом в семье, где всю конгрессную неделю провёл с незабываемым удовольствием. У семьи было несколько комнат, которые она уступила участникам конгресса. Местный конгрессный комитет намеренно устроил дело так, чтоб в каждом снятом жилище поселить непременно разнонациональных участников. В нашем доме комнаты получили француз, испанец , англичанин...
Англичанин был посредником между нами и неговорящими на Эсперанто хозяевами а также, в необходимых случаях, помогал нам в англоговорящем городе. Поэтому в языковом отношении мы себя чувствовали как дома.


   Конгресс в целом был организован прекрасно. Его организаторы - Болингброк-Мади, Поллен и Каннинхэм - сделали всё возможное, чтоб он был авторитетным, поучительным и приятным. Я не пишу о нём много, ибо желающие могут прочесть о нём в любом из отчётов, которые были напечатаны во всех эсперантских периодических изданиях того времени. Лично я сделал о нём довольно подробный отчёт в "Руслянда Эспэрантисто" (см. №№8,11-12 за 1907г.).
   После конгресса была экскурсия через весь остров к его западному побережью, где находится курорт Лландудно. В ходе экскурсии, в которой приняло участие 60 человек, мы посетили известный университет Оксфорда, могилу Шекспира и многие другие достопримечательности страны. По возвращении в Кембридж мы большой группой поехали в Лондон: там мы также нашли свою семью.
Получив комнату в семье лондонского единомышленника, мы провели в этом огромном городе с полным комфортом 5 дней, сопровождаемые всюду нашим любезным хозяином. Без него, не зная английского языка, мы могли бы утонуть в гигантском семимиллионном городе. За несколько дней, проведённых в Лондоне, я сумел посетить знаменитую Лондонскую библиотеку, Королевский музей, парламент, Тауэрский мост, многие исторические монументы, Сити, Гайд-парк с его митингами, порт на Темзе и т.д. Я видел роскошные дворцы в центре и нищенское жильё в рабочих кварталах. Лондонские единомышленники устроили для нас хороший приём от себя, а в конце - торжественный приём в ратуше Гилд-холл в честь нашего маэстро д-ра Заменгофа, в присутствии лондонского градоначальника сэра Т. Векей Стронг.

 

   Далее мой путь лежал через Париж. Сердечно поблагодарив нашего хозяина, любезно проводившего нас до ближайшей станции, я и мои спутники взошли с лондонского берега моря на корабль, переплыли через пролив Ла-Манш на французский берег и оттуда по железной дороге поехали в Париж. Здесь я во второй раз получил комнату в эсперантском отеле "Борисфен". Так как мой отпуск уже закончился, я считал себя свободным от службы и потому мог жить в Париже сколько хотел. Я решил провести в этом городе один месяц и, найдя комнату с полным пансионом в доме, взятом в наём француженкой, долго жившей в России и хорошо говорящей по-русски, переселился в новое жилище.

   Я использовал этот месяц для написания отчёта о кембриджском конгрессе и хорошего знакомства с эсперантскими издательскими и торговыми предприятиями. В магазине Ашетт эсперантским отделом заведовал наш единомышленник Дофин. Одновременно он был корректором эсперантского журнала "Ля Ревуо"/обозрение/ и эсперантских изданий магазина. Когда я рассказал ему о намерении основать в России специальный книжный магазин, он очень тепло одобрил мою идею и любезно раскрыл многие детали, о которых должен знать каждый книжник. С его помощью я согласовал с администрацией магазина условия получения изданий. Затем я посетил типографию Прэса Социэто Эспэрантиста на ул.Лацепед, 33. Здесь я познакомился с господами Вера, Кар и другими руководителями. Все они также одобрили мою идею и обещали поддержку. В Центральном офисе я смог увидеть все книги и периодические издания на Эсперанто, появившиеся к тому времени. Руководитель офиса г-н Габ. Шавэ рассказал мне о состоянии Эсперанто-движения в мире и весьма ободрил меня, когда я рассказал ему о своём намерении.
   Под конец я посетил книжный магазин Варнье. Уже издалека я увидел на доме, в котором он находился, большую вывеску "Либрэри Эспэранто". Сам магазин выглядел так же, как любой магазин среднего размера, причём владелец знал, как его оборудовать, чтоб он служил витриной нашего уже совсем не шуточного движения. Владелец издал довольно симпатичный каталог, в котором были перечислены по странам почти все выпущенные книги, эсперантские музыкальные произведения и многие пропагандистские материалы. В общем магазин производил очень хорошее впечатление и мог служить образцом для подобных предприятий в других странах. В нём я также получил несколько хороших уроков и договорился о будущих деловых связях при возможном основании эсперантского магазина в России.

   В этот раз я пробыл в Париже один месяц. Побывав в разных музеях, садах, библиотеках, эсперантских учреждениях и на встречах, я не заметил, как месяц пролетел. Моё намерение основать в России книжный магазин, который стал бы центром эсперантской пропаганды в нашей стране, окончательно вызрело.

 

   Обратный путь я выбрал через Брюссель в Бельгии и Берлин в Германии. В Брюсселе я побывал на одной встрече эсперантистов, в нескольких музеях, в знаменитом Дворце юстиции, был даже на одном судебном процессе, и через два дня уже выехал в Берлин. Здесь я провёл неделю, т.к. в немецкой столице эсперантское движение было довольно сильным. Но в городе больше всего меня интересовало специальное эсперантское издательство Мюллера и Бореля. Активную роль в издательстве играли братья Ян и Юлий Борели. Помимо эсперантских книг они редактировали и издавали одну из лучших эсперантских газет "Германа Эспэрантисто". Когда я рассказал им о своём намерении основать книжный магазин в России, они очень тепло одобрили идею и дали много полезных советов по руководству магазином. С ними у меня впоследствии было много хороших общих дел.


   Кажется в Берлине у меня зародилась первая мысль об основании также эсперантского журнала, ибо во многих случаях я замечал, что соединение журнала с книгоизданием даёт наилучшие гарантии крепкого положения обоих предприятий.

  Новая идея о журнале заставила задуматься о сотрудниках. Главными литературными силами тогда обладали Варшава, Петербург и Москва. Но несколько знаменитостей жило также в провинции. Среди них мне очень нравился своими поэтическими произведениями В.Н. Девятнин, который жил в Вильно. Так как этот город расположен почти на пути из Берлина в Москву, я решил сделать в нём короткую остановку с целью навестить нашего поэта. В то время он служил помощником вильненского полицмейстера и вынужден был много разъезжать.
   К счастью я застал его дома. Он принял меня радостно, тем более, что я возвращался с конгресса и привёз много эсперантских новостей. Будучи по натуре необыкновенным мечтателем и энтузиастом, он ещё более воспламенился, столкнувшись с единомышленником, который представлял из себя после конгресса воплощённую идею одного общего языка. Мы с ним долго разговаривали на эсперантские темы и он рассказал мне о многих интересных эпизодах своей эсперантской жизни, ибо он был одним из самых старых адептов Эсперанто.
   Между прочим он показал мне рукопись своего перевода поэмы Пушкина "Руслан и Людмила". Прочтя несколько страниц, я восхитился красотой стихотворного перевода. Из дальнейшей беседы я узнал, что автор предлагал свою рукопись нескольким издателям, но они побоялись рискнуть. Кроме того, в 1900-1908гг. ещё не было обычая выплачивать эсперантским авторам гонорар за сочинение, но из слов жены хозяина я заключил. что финансовое состояние его семьи не слишком блестящее...Мы долго обдумывали, как бы напечатать произведение, мечтая о том времени, когда эсперантисты смогут жить с помощью Эсперанто и для Эсперанто, и наконец решили, что если мой проект основания книжного магазина и журнала осуществится, то я воспользуюсь этим переводом в качестве материала для литературного отдела журнала или издам его отдельно, заплатив переводчику в качестве гонорара 300 рублей.

 

   Проведя в Вильно только один день, я выехал оттуда прямо а Ардатов, чтоб окончательно завершить служебные и личные дела. Когда прежде я мечтал о своём книжном магазине, всё представлялось мне в розовом свете. Но вот наступил момент, когда мне нужно было проститься с друзьями и изменить привычки, постепенно сформировавшиеся за 15 лет жизни в этом маленьком, но хорошо расположенном городке. Больно сжалось сердце! Жалость и будто даже раскаяние охватили меня при расставании с хорошо оплачиваемой должностью и спокойной жизнью. В какой-то момент я ощутил страх перед начинаемой новой и совершенно неизученной жизнью. Но прочь все колебания и робость! Жребий брошен и поздно уже раскаиваться в том, что окончательно совершено. "Смело вперёд!" - зовёт наш гимн.

 

   Из Ардатова я направился сначала в Симбирск, чтоб уладить дела, связанные с отставкой, а затем - в Казань. В Казани тогда сформировался очень хороший эсперантский кружок, основу которого составили д-р Лубенецкий и студенты Казанского университета Благовидов, Михалёв, Огородников, Рукавицын, Ухтомский. Кружок сумел вовлечь в наше движение приват-доцента Казанского университета историка Н. Ивановского и профессора-юриста Елистратова, которые активно участвовали в культурной общественной работе в Казани и руководили Народным университетом. Моё посещение Казани после Кембриджского конгресса побудило их организовать в Народном университете публичную лекцию о международном языке, в добавление к которой я сделал доклад о моей поездке на конгресс и личном опыте в связи с той пользой, которую может дать Эсперанто при заграничных поездках.
   Лекцию прослушало несколько сотен человек, о ней на следующий день местные газеты напечатали благоприятные отзывы. В одной газете -"Казанский вечер" - о лекции был дан большой отчёт. Процитирую только несколько строк из него:"После лекции проф. Ивановского перед слушателями появился известный русский эсперантист А.А. Сахаров, участник двух последних эсперантских конгрессов в Женеве и Кембридже. Он обрисовал краткую историю рождения Эсперанто и его распространения. В заключение он произнёс маленькую речь на Эсперанто и продекламировал на этом языке стихотворение Лермонтова "Ангел". Лекция имела большой успех. Её прослушало ок.400 человек. Многие очень заинтересовались языком и выразили желание поближе с ним познакомиться. Желательно, чтоб подобные лекции устраивались и в других народных университетах..."

 

   Здесь я должен посвятить несколько строк одному из членов названного кружка - студенту П. Михалёву. Из всех кружковцев он был особенно вдохновлён Эсперанто и этот язык стал для него как бы "идеей фикс". Ему очень понравилось содержание моей книги "Сур войо аль кунфратиджо дэ пополёй" и он сделал мне такое предложение: в ближайшие каникулы он совершит специальное пропагандистское путешествие на пароходе по Поволжью, компенсируя расходы на дорогу продажей книги. Конечно я одобрил его проект: это напомнило мне деяния первых апостолов и проповедников христианской религии. Я с удовольствием согласился дать ему на продажу партию книг и он летом 1907г. совершил довольно большое путешествие по Волге и Каме, проповедуя нашу идею на пароходе и в домах тех городов, которые он посетил. В общем проповедь встретила благоприятный приём, хотя иногда он слышал весьма резкие и грубые отповеди. Но в последних случаях он всегда утешался тем, что проповедники иных идей часто жертвовали даже своей жизнью. Ну, об этом апостоле я расскажу ещё в другом месте.

   В Казани я пробыл неделю, часто посещая собрания кружка и обдумывая свой план основания магазина и журнала. Сначала я даже думал основать их в этом городе, тем более, что в Казани уже была эсперантская типография, где я напечатал свою книгу. Но, с другой стороны, этот город был очень далёк от географического и административного центра страны. Естественно, моё внимание обратилось к Петербургу и Москве. Но в Петербурге уже была одна эсперантская организация - общество "Эспэро" с журналом "Руслянда Эспэрантисто". Основание новых предприятий могли бы расценить как конкуренцию. Итак, осталась Москва и я поехал туда.

 

   В Москве я обнаружил три группы, желающие руководить эсперантским движением. Во-первых, совершенно изолированно стоял старый эсперантист А.И. Прагер, пропагандировавший Эсперанто в первые годы его существования. Будучи по природе предпринимателем, коммерсантом, технарём, он желал приложить Эсперанто к практике. Имея отношение к печати и фотографии, он иногда издавал пропагандистские материалы, которые не способны были удовлетворить все культурные запросы. Кроме того, в своей пропагандистской деятельности он всегда старался показать, что он является главным руководителем эсперантского движения не только в Москве, но почти во всей России. Такой характер его деятельности не очень нравился другим эсперантистам Москвы, особенно студенческой молодёжи, и многие из них относились к нему не только неуважительно, но даже враждебно, говоря, что он своей коммерческой рекламой только компрометирует нашу идею.
Другую группу представлял студент Московского университета Титов. Обладая организаторскими и предпринимательскими способностями, он первым создал официальное Московское общество эсперантистов и устраивал на своей квартире периодические разговорные собрания московских эсперантистов. Став председателем Общества, он пожелал играть роль главного руководителя эсперантского движения в Москве и из-за своей амбициозности также не наслаждался благосклонностью московских единомышленников.
   Наконец третью группу представляло истинное ядро московских эсперантистов: в неё вошли студент Московского университета Рич. Менцель, его брат и сестра, землемер Г.И. Смирнов с женой, Ст. Шабуневич, студент Ступин, преподавательница Габрик и другие. В квартире Менцеля находились секретариат и библиотека Общества, там же члены Общества собирались на еженедельные собрания и устраивались курсы языка. Среди них руководящая роль принадлежала Р. Менцелю. Будучи весьма способным эсперантистом и настойчивым человеком, он поддерживал в Обществе порядок и всегда настаивал, чтобы во время собраний все непременно говорили на Эсперанто. Его требования поддерживали супруги Смирновы, Шабуневич, Габрик, д-р Шидловский. Благодаря им в Москве сформировалась довольно большая группа людей, способных бегло говорить на Эсперанто. Общество навещал также приват-доцент университета Н.А. Кабанов, теоретически весьма подготовленный эсперантист, уже принимавший участие в качестве автора в работе ряда эсперантских газет.

   Мои превые шаги в Москве имели целью найти все деятельные силы местных эсперантистов и познакомиться с ними. Благодаря моей книге и моему сотрудничеству с "Руслянда Эспэрантисто" меня встретили как известного эсперантиста. Когда в некую среду попадает новый человек, каждая партия желает привлечь его к себе и новичку требуется большой такт, чтоб не сделать ложный шаг, способный поссорить его с несколькими группами. Поскольку главной целью моего приезда был поиск литературных сил для задуманных журнала и магазина, мне надлежало проявить огромную дипломатичность, чтоб уже с самого начала не приобрести врагов и противников.
   Во-первых, я объявил, что оставил свою работу, чтоб всецело посвятить себя Эсперанто, и ещё не решил, какое место выберу: то ли Казань, то ли Москву, то ли Петербург. В Москву я прибыл для зондажа почвы для моей будущей работы. Об этом свидетельствовало моё временное проживание в "меблированной комнате", главными обитателями которой были студенты, В то же время я не скрывал своих планов основать магазин и журнал.
   При этом я заметил, что между многими московскими и петербургскими эсперантистами существует некий антогонизм: москвичи не удовлетворены недостаточно деятельным руководством петербуржцами нашим движением, их неаккуратностью в издании журнала и т.д. Для москвичей было бы привлекательней, если бы какая-нибудь эсперантская газета или журнал издавались бы в Москве, но для этого у них отсутствовали необходимые денежные средства и солидарность. Поскольку я стоял вне партий и обладал многим, чего у них не было, их мысли обратились на меня и многие даже открыто приглашали меня остаться в Москве и организовать здесь журнал и магазин.
Но в Москве не было эсперантской типографии. Я обошёл многих печатников с предложением заказать эсперантские буквы с надстрочными знаками, но они не желали много говорить об этом: ведь об Эсперанто они почти ничего не слышали.

 

   Проведя в Москве месяц и хорошо изучив интересующую меня конъюнктуру, я решил посетить ещё Петербург - главный тогдашний центр Эсперанто-движения, - чтоб собственными глазами увидеть причины неудовлетворённости. Об этой поездке я должен написать подробнее.
Редакция и правление петербургского общества "Эспэро" находились в частной квартире д-ра Аснеса, являвшегося редактором "Руслянда Эспэрантисто" и председателем Общества. В его же холостяцкой квартире собирались петербургские единомышленники. Как провинциал, я думал, что редакция журнала представляет из себя нечто импозантное, и был очень удивлён, найдя её в маленькой частной квартире на совсем невидной петербургской улице Подъяческой. В "редакции" я нашёл только владельца квартиры и гостя из Владикавказа - эсперантиста д-ра Науменко. С последним мы вошли в "святое место" почти одновременно. Оба мы прибыли сюда, чтоб получить более или менее детальную информацию о положении Эсперанто в России.
   Д-р Аснес был очень откровенен в этом вопросе и его первыми словами были такие: "Вы, провинциалы, читая в эсперантских газетах только о более или менее важных событиях нашего движения, воображаете, что оно представляет из себя нечто грандиозное. Но вот поглядите: в этой комнатушке вы видете весь архив редакции и Общества. А кто работает? Почти я один. Мне помогает только г-н Радван-Рыпинский, но, будучи служащим полиции и получая мизерное вознаграждение, он не может много сделать, хотя и обладает удивительным упорством в работе и может иногда работать целыми ночами".
   Из других сотрудников он назвал студентов Вс. Лойко и Саковича. Первый из них был очень способным и даже талантливым эсперантистом, но он в это время отсутствовал в Петербурге. Г-н Сакович только начинал свою литературную карьеру.

   Когда я рассказал редактору, что оставил платную должность, чтоб жить только для и с помощью Эсперанто, он удивился моему странному поступку и сделал большие глаза и крайне сочувственную мину. Продолжая беседу, он дал почти всем петербургским единомышленникам такие убийственные характеристики, что мы с Науменко вышли из его квартиры совершенно обескураженными.

 

   Нас пригласили на ближайшее разговорное собрание и мы договорились прийти вместе. Однако этот второй визит нас очень мало утешил. Мы встретили там около десятка человек, которые совсем мало говорили на Эсперанто и предпочитали по-русски "колоть" друг друга. В этот вечер мы познакомились с г-ами Радван-Рыпинским, Саковичем, Валковым, Майновым и некоторыми другими сотрудниками г-на Аснеса.
   Г-н Радван-Рыпинский производил впечатление "достойного уважения труженика", не получившего большого образования. Это проявилось между прочим в позже появившихся его сочинениях - "Эспэранта граматико" и "Плена руса-эспэранта вортаро"/полный русско-эсперантский словарь/. Благодаря его словарю многие русские эсперантисты, использовавшие его, писали: "Киом да костас тиу чи либро?"/сколько стоит эта книга?/, так как в его словаре русское слово "сколько" переведено на Эсперанто как "Киом да".
   Г-н Майнов был эсперантистом "из первой тысячи", но довольно плохим "общественником". Весь вечер он лишь "колол" и "сарказмил". Г-н Валков, автор русского "Эспэранта шлёсилё"/ключ Эсперанто/ был человеком добродушным, но очень болезненным и потому мало трудоспособным.
Вот каковы литературные силы, на которых лежала задача выпуска эсперантского журнала и руководства Эсперанто-движением в России. Сам редактор - г-н Аснес - не был литератором и мог только управлять изданием. Мы, провинциалы. шли на собрание, чтобы усилить свой энтузиазм, а уходили с противоположными чувствами.

 

  П Р И М Е Ч А Н И Я : 

 

   1) Зелёная звезда и зелёное знамя - символы Эсперанто-движения.
   2) Королевский музей: Речь идёт о Британском музее и его библиотеке.
   3) В вопросительном выражении "киом костас"/сколько стоит/ частица "да" не нужна.

*

   1907г.

 

   Лично для меня эта поездка стала решающей: не Петербург, а Москва должна стать городом предстоящей работы. Проведя в Петербурге около двух недель, я вернулся в Москву с тем, чтоб крепче обосноваться.
   Московские эсперантисты встретили моё возвращение с видимым удовлетворением. Мы вместе стали планировать издание эсперантского журнала. Образовался временный редакционный комитет, в который вошли я, Р.Г. Менцель, д-р Кабанов, Г.И. Смирнов и А. Ступин. Был подготовлен материал для первого номера. Поскольку в Москве не было эсперантской типографии, мы решили печатать журнал в Казани, выбрав в качестве представителя редакции в этом городе студента Казанского университета В.И. Огородникова. Казанскому губернатору направили письменную просьбу разрешить издание журнала. Я был уверен, что разрешение будет непременно дано.
   Но проходят недели, а он всё откладывает свой ответ. В то же время среди членов редакционного комитета проявились некоторые противоречивые идеи и стили, ибо комитет формировался довольно поспешно. Наконец из Казани прибыл ответ, что губернатор не может разрешить издание в Казани эсперантского журнала. О мотивах отказа губернатор не сообщил. Что же делать? С одной стороны отсутствует единодушие в редакционном комитете, с другой - административный отказ разрушил мой план издания журнала, как недостаточно зрело прорисованный. Безусловно я мог опротестовать отказ губернатора, но я видел, что печатание журнала не в том городе, где размещается редакция, было бы делом очень неподходящим, и я решил на этот раз начатое предприятие совершенно остановить.

 

   Одновременно я начал хлопоты по основанию эсперантского книжного магазина. Для этого мне нужно было найти помещение и получить разрешение московского полицмейстера. Мне бы хотелось, чтоб помещение магазина находилось на первом этаже, имело бы выходящее на улицу смотровое окно, располагало бы несколькими комнатами для меня лично и не было бы слишком дорогим. Однако ничего похожего не находилось.
   Наконец, после нескольких месяцев безуспешных поисков, я нашёл помещение из четырёх комнат на третьем этаже в Козихинском переулке, находящемся не слишком далеко от центра, и переселился туда из меблированных комнат, где жил до того. В одной из четырёх комнат я разместил шкаф для книг и заложил основу эсперантского магазина. Вскоре я благополучно получил разрешение на устройство магазина в моём новом жилище и тут же написал в Берлин на фирму Мюллера и Бореля, чтоб мне прислали партию эсперантских книг. Затем я выписал из Ардатова хранившиеся там ящики с имуществом и мебель и, в том числе, ящики с моей книгой "Сур войо аль кунфратиджо дэ пополёй".


   Когда я получил книги из Берлина и Ардатова, а затем и собственные издания нашего маэстро, я ощутил себя достаточно подготовленным, чтоб открыть магазин. Я заказал две вывески - одну на русском языке и одну на Эсперанто - со словами "Книжный магазин "Эсперанто" и повесил их у подъезда дома, в котором снимал помещение. Но первым посетителем, которого привлекли вывески, был не покупатель, а полицейский блюститель закона.
   Выяснилось, что для устройства вывесок нужно получить особое разрешение полиции, а прежде представить план дома и места, где вывески будут укреплены, и рисунки в соответствующем масштабе. К счастью, агент полиции был не слишком суров и, приняв во внимание мою неопытность, удовлетворился назначением срока для выполнения названных формальностей. Я конечно всё сделал и вопрос был закрыт.

   Поскольку в той части города, где я основал свой магазин, жили по преимуществу студенты университета, то они и образовали первый круг покупателей. В первые дни магазин посещало 2-3 человека, спрашивавших что такое Эсперанто, какую пользу даёт его изучение, насколько он распространён и т.д. На каждого из них мне нужно было потратить порядочно времени, чтобы заинтересовать в нашей идее и побудить купить учебник. Это показало, что главной ролью магазина будет не торговля книгами, а пропаганда нашей идеи. Продажа книг будет только способствовать пропаганде Эсперанто, давая некоторые средства на оплату работы лиц, которые будут заняты в магазине.

   Сразу после открытия магазина я отпечатал большой плакат, разъясняющий цель вспомогательного международного языка и указывающий адрес нового магазина. Плакат был разослан по адресам, которые у меня уже были, и раздавался посетителям магазина и Московского общества эсперантистов. Наиболее усердные получатели использовали плакаты для развешивания в школах, университете и т.д. Одновременно были даны объявления в газетах. Таким путём была образована первичная клиентура магазина. Известный профессор-хирург Московского университета Дьяков прочёл одно из таких объявлений и лично посетил открывшийся магазин.

   В это время покупали в основном учебники, словари и книги для чтения. Это были семена, которые при благоприятных условиях дали впоследствии плоды. Понятно, что многие из этих семян падали на бесплодную почву, но некоторые породили прекрасных эсперантистов.


   Главной основой магазина была книга "Сур войо аль кунфратиджо дэ пополёй". Выше я уже говорил, что после издания книги я с большим усилием смог из всего выпуска пристроить несколько сотен экземпляров. Более четырёх тысяч лежали на сохранении в Ардатове. По номинальной цене это составляло капитал в сумме приблизительно 2500 рублей (золотых). Я прикинул, что если из этого количества за год будет продана только половина, то вырученная сумма покроет стоимость помещения (500 рублей в год) и позволит пригласить одного платного помощника. К счастью, книга имела довольно большой успех, ибо давала не только материал для начального изучения Эсперанто, но содержала и интересные пропагандистские статьи, как например, изумительное описание первого Всемирного конгресса, данное Львом Бельмонтом. Кроме того, два параллельных текста в книге удивительно сильно помогали упражняться в Эсперанто в первое время его изучения. Прочтя эту книгу, многие стали ревностными приверженцами нашего языка и приходили покупать другие материалы для изучения языка и литературу на нём.

   Для удовлетворения этих требований я получил нужный запас книг от издательских фирм "Мюллер и Борель", "Ашетт", "Прэса Социэто Эспэрантиста", от самого маэстро и Щавинского. Так как я разослал довольно много объявлений в провинции, вскоре я стал получать от провинциальных эсперантистов поздравления и подбадривающие письма с книжными заказами. Ободряюще отнеслось к моему предприятию и Московское общество эсперантистов.

 

   Здесь я должен обратить внимание на то, что в официальных вещах я никогда не использовал своё имя - ни в вывесках, ни в каталогах. Все знали, что в Москве существует книжный магазин "Эсперанто", но кому он принадлежит - знали немногие. Я всегда хорошо помнил слова петербургского знакомого, о котором писал выше, д-ра Науменко: "Мы можем много работать для Эсперанто, можем много его пропагандировать, организовывать разные связанные с ним предприятия, но никогда не должны выпячиваться, иначе приобретём только врагов." Этот совет очень помогал мне во всей последующей деятельности. Я использовал своё имя только когда нужно было проштамповать денежные документы или выдать денежные гарантии. Для публики я был только заведующим книжным магазином.

   Но возвращусь к главной теме. Кроме писем из провинции вскоре я стал получать и визитёров. Из них в моей памяти очень запечатлелась барышня Анна Шарапова. Не могу удержаться, чтоб не описать более детально её визит. Как-то, через несколько недель после открытия магазина, в 9 утра звонит и входит в моё жилище низкорослая, седая и розовощёкая женщина с несколькими сумками. Поздоровавшись и узнав, что я являюсь основателем магазина, она скороговоркой на хорошем Эсперанто представилась в качестве проголодавшейся по Эсперанто провинциальной эсперантистки, живущей в костромских лесах и прибывшей сюда для утоления своего эсперантского голода. Сделав такое предисловие, она без остановки стала рассказывать свою биографию и разные детали своей жизни. Когда она входила, я завтракал и пил чай и пригласил её присоединиться. Она присела к столу, но сказала, что есть и пить она может и дома, а на Эсперанто она почти ни с кем не говорила, поэтому предпочитает сейчас говорить, а не заниматься такой прозой, как еда. Итак, она говорила и говорила. Я был восхищён такой хорошей и беглой речью и энтузиазмом, который она демонстрировала. Она показала содержимое своих сумок: там были пропагандистские материалы по Эсперанто, толстовству и вегетарианству; эти три идеи полностью владели душой моей визитёрши и она рьяно пропагандировала их при каждом удобном случае. Поэтому у неё была масса материала для разговора.
   В этом духе проходят час, два, три часа, но она говорит и говорит. Пытаюсь воспользоваться краткими паузами, чтоб вставить несколько слов, но она повышает голос и снова возобновляет свою речь. Моё восхищение начинает постепенно уменьшаться. Мозг и уши очевидно уже устали от чрезмерного количества воспринятых слов. Пришло время обеда. Воспользовавшись паузой, приглашаю её пообедать. Она полусоглашается, но продолжает говорить. Подаётся обед и приборы кладутся также перед ней. На обед она реагирует так же, как на завтрак. Я обедаю как бы под музыку. Обед закончился. Водопад слов продолжается.
   Приходит время вечернего чая. Она принимает в нём такое же участие, как в завтраке и обеде. В голове и ушах ощущение колокольного звона десяти колоколов. Наступает шесть часов вечера, твёрдо говорю своей гостье, что сегодня в Эсперанто-обществе у нас интересная встреча и я приглашаю её туда. Она с удовольствием принимает приглашение, собирает сумки и мы идём. На улице она продолжает говорить; не заметив тротуарного столбика, спотыкается, рассыпает сумки, я ей помогаю - собираю вещи; идём дальше.
   Наконец мы приходим в Общество и я передаю свою гостью другим любителям беглой эсперантской речи. После десятичасового выслушивания я наконец почувствовал себя свободно. В этот раз я был до такой степени насыщен эсперантским языком, что в следующие два дня я избегал всего эсперантского.
   Какой-то философ сказал: "Всё познаётся опытом". Впоследствии я очень часто контактировал с этой гостьей, но уже знал её характер и она уже никогда так не утомляла меня. Когда я видел, что она желает со мной говорить, я просто предупреждал её, что очень занят и могу уделить ей только 10-15 минут, в течение которых она должна высказать все свои мысли. Такое поведение иногда её сердило, но этого требовало благо нашего движения. К счастью, подобные посетители магазина были исключением, но немного таких время от времени появлялось. И всегда требовался большой такт, чтоб сохранить своё время и не обидеть их.

 

   Мой книжный магазин в Козихинском переулке просуществовал 5 или 6 месяцев. Это время показало, что в период развития магазин может работать безубыточно, если используется один невысокооплачиваемый наёмный работник и если магазин занимает недорогое помещение. Для этого необходим ежемесячный доход порядка 200 золотых рублей. Когда магазин находился в Козихинском переулке, он уже имел ежемесячный доход порядка 150 руб., из которых оставалось на возмещение расходов магазина около 60 руб. С коммерческой точки зрения этот результат означал чисто убыточное предприятие, но с идейной точки зрения он был многообещающим. Он,так сказать, окрылял предпринимателя. Я уже стал мечтать об открытии магазина в специальном помещении на какой-нибудь главной улице. И вскоре представился очень благоприятный случай.

*

   ОСНОВАНИЕ КНИЖНОГО МАГАЗИНА НА ТВЕРСКОЙ УЛИЦЕ

 

   На одной из главных московских улиц, Тверской, на первом этаже дома 26 был книжный магазин с вывеской "Братство". Наружная стена была выкрашена в зелёный цвет. Когда я искал помещение в первый раз, этот магазин привлёк моё внимание как вывеской, так и цветом, и каждый раз, проходя мимо, я думал, что его внешний вид очень привлечёт эсперантистов. И вот в мае 1908г. я увидел на нём приклеенную бумагу с объявлением о том, что помещение собираются передавать. Я тут же зашёл и узнал, что магазин ликвидируется, а помещение может быть сдано за 60 рублей в месяц. Оно состояло из одной светлой комнаты, два окна которой смотрели на улицу, и одной тёмной комнаты под склад. На уличной стене можно повесить экспозиционную доску или шкафчик, удобные для обзора и чтения. Магазин оснащён полками и прилавками. Одним словом, он предоставлял всё, чего я желал и в чём нуждался. Редко находится такой случай.

   В это время из Казани ко мне приехал студент Павел Михалёв, о котором я уже писал. Он захотел своими глазами увидеть основанный мною книжный магазин. Возвратившись домой, я сразу рассказал ему о сдающемся помещении и своей мечте основать более привлекательный магазин. Он с воодушевлением воспринял мою мечту и возвёл её в квадрат. Мы произвели подсчёт возможных доходов и расходов и пришли к заключению, что если мы снимем новое помещение, то сможем существовать, не банкротясь, по крайней мере два года, занимаясь продажей только моей книги "Сур войо аль кунфратиджо дэ пополёй", грамматик и словарей нашего маэстро. Зато пропаганда нашей идеи на новом месте пойдёт на удивление успешно.

   Мой гость пообещал помочь в устройстве магазина пока он в Москве. Я предложил ему переехать из Казани навсегда, учиться в Московском университете и одновременно работать в магазине за ту зарплату, которую безопасно для себя может платить магазин из своих доходов, но его семейные обстоятельства не позволяли осуществить такую комбинацию. Несмотря на это мы решили снять помещение и перевести туда торговлю из Козихинского переулка. Решено - сделано. Вдвоём мы перенесли весь книжный магазин на новое место, заказали большую вывеску, закрепили её на фронтоне дома так, чтобы каждый прохожий мог её видеть, подготовили витринный шкафчик с разными пропагандистскими материалами и открыли магазин.

 

   Новое положение магазина сразу дало новый эффект. Возле нашей витрины всегда останавливались любопытствующие, которые читали об Эсперанто, его значении и распространении. Прочтя, они заходили в магазин и покупали разные учебники. Но многочисленные свободные полки производили на посетителей неприятное впечатление. Нашего запаса книг для заполнения полок уже не хватало. К счастью, сдатчик магазина издавал русские книги, которые почти никто не желал покупать, и книги лежали у него в большом количестве. Мы предложили ему разложить книги на свободных полках нашего магазина. Он охотно согласился и таким путём магазин приобрёл вид вполне основательного предприятия.

 

   Пока Михалёв жил в Москве мы дежурили в магазине по очереди. Но он не мог долго здесь оставаться. Надо было подумать о замене. К счастью, магазин посетил другой студент-эсперантист Д.П. Романович. Он учился в Московском университете, но его пристрастие к Эсперанто превосходило склонность к глубокому изучению университетских наук и, кроме того, он нуждался в приработке. Поговорив с ним несколько раз, я убедился в том, что он был очень подходящей заменой для Михалёва. Я сделал ему предложение и он охотно согласился. Это было в мае 1908г.
   Сама судьба послала мне такого человека. Рвение к Эсперанто соединялось в нём с большой аккуратностью, честностью, спокойствием характера, деликатностью в отношении к посетителям, нетребовательностью в отношении к житейским удобствам и другими хорошими качествами. Кроме того он был горячим филателистом.

   Михалёв проработал в магазине около двух недель. Видя, что магазин стал уже довольно хорошо работать, он с сожалением отбыл в свою Казань. Его задачу воспринял Д.П. Романович. Он быстро сориентировался в новом положении, и магазин получил в его лице прекрасного заведующего. Своё жилище он оборудовал в тёмной комнате и таким образом не оставлял магазин без присмотра даже в нерабочие часы, в то время как я продолжал жить в квартире в Козихинском переулке.
Теперь я бывал в магазине в часы его работы. Мы разделили обязанности таким образом, что я заботился главным образом о снабжении магазина книгами и другими товарами; на мне также лежали связи с разными учреждениями - почтой, полицией, банками, таможнями и т.д. А Романович принимал покупателей, отправлял заказанные книги в провинцию, заботился о ведении торговых книг и т.д. Само собой, что в необходимых случаях мои функции исполнял он, а его - я. Постепенно наш магазин стал в Москве главным местом информации и пропаганды Эсперанто.

   Важно было и то, что магазин был открыт все дни (кроме праздников). Он работал в тесном контакте с Московским обществом эсперантистов, во взаимной поддержке друг друга. Всех, кто покупал книги, мы направляли в Общество послушать там живой язык Эсперанто, брать книги из библиотеки Общества или пойти учиться на курсы, которые время от времени организовывало Общество. Со своей стороны Общество посылало своих посетителей в магазин за покупками нужных книг. К счастью, между нами не было никакой конкуренции.

   В то время Обществом руководили Р. Менцель и супруги Смирновы. В квартире Менцеля в определённые дни собирались для упражнений в языке московские единомышленники. Этим эсперантистам магазин особенно благодарен за свой первый успех. Удивительно то, что хотя магазин принадлежал частному лицу, большая часть эсперантистов рассматривала его как общую собственность и искренне желала ему процветания, способствуя этому по мере сил. Во многом магазин обязан умелому руководству Д.П. Романовича. Он сумел быстро собрать вокруг магазина постоянных посетителей, которые рассматривали магазин как свой дом, непринуждённо посещали его для получения новостей об Эсперанто-движении, а иногда и для разрешения своих языковых сомнений.


   Особенно часто магазин посещали студенты Московского университета, так как магазин располагался недалеко от него. Почти ежедневно в магазине бывали студенты Жаворонков, Шабарин, Оттесен, Боднарский, Айспурит, Пудовкин, Теличеев, Мерковский, гимназисты Суткевич, Демидюк. Из этого круга позже вышли наши лучшие пропагандисты и сочинители. Но не только молодёжь посещала магазин. Иногда в него заходили вполне зрелые люди, даже старики. Благодаря этому магазину хорошими эсперантистами стали профессор Московского университета Р.Ф. Брандт, профессор И.И. Жегалкин и многие другие.

   А как развивался сам магазин? Пока он находился в Козихинском переулке я уже смог установить связи со всеми важнейшими издательскими фирмами, с нашим маэстро, с автором-издателем полной эсперанто-русской грамматики Т.А. Щавинским и некоторыми другими. Когда мы переехали в новое помещение, у нас уже был достаточный запас разных учебников и литературных сочинений. Стало необходимым издать каталог, ибо из провинции очень часто спрашивали, что мы можем им дать. И вот летом мы уже смогли выпустить 4-страничный каталог с 20 наименованиями учебников, 12 наименованиями словарей, 56 наименованиями литературных произведений и 21 наименованием эсперантских периодических изданий, абонементную плату за которые мог принять магазин. Это уже был большой шаг Эсперанто в России.


   До сих пор эсперантские сочинения поставлялись русским эсперантистам главным образом петербургским обществом "Эспэро". Но оно было лишь посредником между заказчиками и заграничными фирмами, передавая исполнение заказов самим издательским фирмам. Иногда такие функции исполняло также Московское общество эсперантистов. Но так как у них не было постоянных работников, эта задача создавала им только трудности и неприятности. Поэтому они охотно уступили это дело магазину за некоторую компенсацию. Таким образом магазин с самого начала не встретил какой-либо конкуренции и это сильно облегчило его работу: он мог все свои силы свободно использовать на собственное укрепление.

 

   Основание магазина не было приятным, если можно так сказать, только одному единомышленнику Л.Т. Титову, бывшему председателю Московского общества эсперантистов. Но о нём я напишу немного позже, когда буду говорить об издательской стороне деятельности магазина, а сейчас вернусь к рассказу о жизни магазина после его переселения на Тверскую и прихода в него Д.П. Романовича.
   Видя, что он очень быстро понял начальную технику работы магазина, я мог доверить магазин только его управлению. В июле этого года мне нужно было срочно выехать из Москвы на месяц из-за тяжёлой болезни отца. В моё отсутствие в магазине оставался один Д.П. Романович. Ему пришлось одновременно выполнять несколько обязанностей: продавать книги посетителям, отправлять книги по почте, получать на почте присланные деньги, отвечать на письма и т.д. И он смог всё выполнить довольно успешно. Но когда он уходил, к примеру, на почту, ему приходилось запирать магазин. Это немного вредило делу. Однако, когда я вернулся в Москву, я нашёл всё в порядке, хотя мы оба увидели, что вдвоём мы не можем хорошо справляться с делом, ибо нужен третий сотрудник - мальчик или кто-либо ещё. Какое-то время нам помогал студент И.В. Мерковский, но вскоре он уехал из Москвы. Мы искали мальчика. Его нам порекомендовал по протекции известный русский писатель Гиляровский. Но рекомендация оказалась неудачной. Мальчик проявил себя и неспособным и ленивым. Мы вскоре вынуждены были его уволить. Тогда мы решили выбирать иначе. Мы поместили в большой газете "Русское слово" объявление о том, что книжный магазин "Эсперанто" ищет способного мальчика, окончившего школу первой ступени с отличием. Поскольку в то время работу искали очень многие, объявление привело к нам множество желающих. Из них мы выбрали нескольких, которые по внешнему виду и ответам показались наиболее подходящими, и произвели для них конкурсный экзамен по русскому языку и арифметике. Лучше всех выдержал экзамен 13-15-летний мальчик Иван Седунов и он был принят.
Такой способ выбора мальчиков оказался лучше, чем по протекции. Мальчик проявил себя весьма способным и через несколько месяцев уже мог понимать Эсперанто и даже немного говорить на нём. Доходы магазина выросли настолько, что можно было платить зарплату троим - мне, Романовичу и мальчику. Конечно зарплата была небольшая, но всё же мы не умирали с голоду: мальчик получал как и прочие подобные работники, а я и Романович старались сдабривать недостаточное питание идейными размышлениями.

 

   Магазин мог существовать за счёт скидок, получаемых от издателей, а главным образом за счёт дохода от продажи моей книги "Сур войо аль кунфратиджо дэ пополёй". Но эта книга не могла долго поддерживать магазин, так как, во-первых, количество экземпляров не было бесконечным, а, во-вторых, покуратели всегда требуют разнообразия. Хотя издательства и издатели-авторы давали довольно большую скидку в 33-40%, а автор Эсперанто - даже 50%, из-за небольшого общего объёма продаж книг даже такая скидка не могла покрыть всех расходов магазина и мы волей-неволей пришли к мысли о собственных изданиях, которые обычно дают 60-70% от номинальной цены.
   Такая большая доля получается по следующему расчёту. Обычно издатель устанавливает номинальную цену издаваемой книги путём умножения на три стоимости потребной на книгу бумаги, суммы расходов на печать и авторский гонорар. Так он поступает потому, что должен выделить из номинальной цены книги одну треть магазину, который продаёт книгу, а оставшаяся треть идёт на оплату работы, склада, транспорта, на налоги, ренту и прочие расходы издателя. Следовательно, если магазин сам издаёт какую-нибудь книгу, для него книга стоит только одну треть, а доходы от издания становятся общими с доходами магазина. Поэтому продажа своих изданий всегда более прибыльна для магазина.
   Но что издать? Конечно было бы желательно издать какой-нибудь эсперантский учебник или словарь, ибо их покупают чаще всего; кроме того их обложки всегда являются прекрасной рекламой для разных изданий магазина. Наши мысли шли в этом направлении. Но на этом пути встретилось следующее обстоятельство.

 

   Как я уже говорил, возвращаясь с кембриджского конгресса я посетил нашего единомышленника-сочинителя В.Н. Девятнина. К тому времени он уже издал два тома своих сочинений. В ходе моего визита он показал мне стихотворный перевод поэмы Пушкина "Руслан и Людмила", а я обещал издать этот перевод, если создам эсперантский книжный магазин или журнал. Прибыв в Москву, я продолжил переписку с В.Н. Девятниным. Иногда мои письма содержали слишком много эсперантского энтузиазма, который всегда находил благоприятный отклик у нашего поэта. Под влиянием таких писем он вообразил, что теперь Эсперанто уже настолько силён, что можно жить не только для него, но и за счёт него.
   В то время он занимал должность станового пристава и обязан был выполнять тысячу разных полицейских дел в своём районе.Такую должность мог занимать любой человек, но только не поэт. Естественно, что все мысли нашего поэта направлялись к тому, каким образом стряхнуть с себя эту "приятную" должность. Кроме того, эта работа недостаточно хорошо оплачивалась, а это вынуждало служащего к большой экономности, чтобы не выйти за рамки бюджета, особенно если его семья состоит из 4-5 человек. Но обычно требование экономности не любимо поэтами. Это замечание целиком относилось и к В.Н. Девятнину. Кредиторы атаковали его со всех сторон и он не знал, как выплатить долги.
   Он надеялся улучшить своё финансовое положение с помощью эсперантских сочинений, но в то время почти никто из издателей не платил гонорары эсперантским авторам. Учитывая безнадёжное финансовое состояние единомышленника, я всем сердцем желал ему помочь и обещал выплатить какой-то гонорар, если издам его сочинение. Но он уже 27-го ноября 1907г. послал мне рукопись и письмо, в котором было: "Извольте её просмотреть и, если есть возможность, вышлите мне как можно скорее обещанные деньги, ибо сейчас я нахожусь в таком тяжёлом материальном состоянии, что совершенно не знаю, что делать...Извините за бесцеремонность, но поверьте, что только ужасные обстоятельства вынуждают меня так поступать..." Ну, что делать? Я выслал ему 300 рублей и, чтоб совсем не лишиться средств, волей-неволей решил похлопотать об издании его перевода.

   Вот почему наша издательская деятельность началась не с учебников, как того требовали насущные интересы магазина, а с литературного произведения. Поскольку в Москве не было типографии с эсперантскими буквами, я заключил контракт с Казанской типографией, в которой была напечатана моя первая книга. Набирать они начали в середине января 1908г. Печатание шло очень медленно, ибо все корректуры из типографии направлялись в Москву, затем - в вильненскую губернию. Кроме того, гранки изобиловали опечатками, поскольку наборщики не знали Эсперанто, и нужно было править их по многу раз.
   6-го ноября 1908г. В.Н. Девятнин написал мне: "Сегодня я отослал г-ну Харитонову (печатнику) ещё один лист своего третьего тома (страницы 113-128), который очевидно скоро уже будет готов." Набор рукописи, получение авторского гонорара до выхода книги, открытие магазина на Тверской улице Москвы и некоторые мои вдохновенные письма к В.Н. Девятнину так подействовали на мечтательную голову нашего поэта, что он вероятно вообразил, что Эсперанто уже завоевал мир. Он начал серьёзно думать, что пришло время, когда уже можно оставить разные мерзкие дела, какими, например, занимался он, и жить только с помощью Эсперанто. По крайней мере все его письма ко мне в январе 1908г. были полны, с одной стороны, жалобами на свою нужду, а, с другой стороны, преувеличенными надеждами на Эсперанто. К примеру, когда я написал ему в одном из своих писем, что, если он случайно будет в Москве, то может не искать гостиницу, а погостить у меня, он ответил в письме от 2-го июня 1908г.: "Сердечное спасибо за Ваше любезное приглашение приехать к Вам в Москву. Если только разрешит моё начальство, я в конце лета неприменно приеду и может быть к этому времени у Вас будет возможность найти мне какое-нибудь частное занятие, которое позволило бы мне совсем бросить свою теперешнюю проклятую службу и поселиться с Вами в Москве, чтобы я мог более плодотворно работать на наше святое дело." А в другом письме, от 6/V-1908г., он пишет вслед за разными просьбами: "Хотелось бы попросить Вас ещё за самого себя, но я не отваживаюсь злоупотребить Вашим терпением, хотя с большим удовольствием приехал бы в Москву, если бы только нашёл возможность получить там должность, которая давала бы мне хотя бы 150 рублей в месяц."
   Должен здесь заметить, что в 1908г. зарплату в 150 рублей в месяц получали только служащие высокого ранга, а средние получали 40-50-60 рублей. Конечно я не мог удовлетворить его пожелание и в письмах неоднократно предупреждал его об этом. Но Москва была для него магнитом, который притягивал неудержимо. И вот 10 ноября 1908г. он пишет: "Мне предложили выбор: совсем оставить Эсперанто или службу в полиции... Чтобы выиграть время, я пока ничего не ответил, но понятно, что Эсперанто я не оставлю. Следовательно я должен оставить службу в полиции. Поэтому я вновь осмеливаюсь побеспокоить Вас просьбой: найдите какую-нибудь работу человеку, гонимому из-за нашей святой идеи!.. Я готов ко всему, кроме служения в полиции...Помня Ваше дружеское приглашение, оставив свою проклятую службу я приеду в Москву лично к Вам, а пока прошу Вас что-нибудь для меня подыскать... Жизнь в этой мерзкой Вильненской губернии мне ужасно надоела."

   Это письмо создало для меня огромное затруднение: с одной стороны, человек тонет и сознание требует помочь ему, с другой стороны, - я в Москве человек новый, у меня мало знакомых, моё имущественное положение столь же прочно, как весенний снег... Я не знал, что делать: магазин абсолютно не в состоянии оплачивать такого сотрудника, которому обязательно нужен 150-рублёвый заработок; все, кого я спрашивал о какой-нибудь должности для Девятнина, давали только отрицательные ответы. Я с огорчением написал ему об этом и посоветовал не торопиться с увольнением. Но мой совет отложил решение только на несколько месяцев, о чём я напишу позже.

  

  Возврвщусь к своему магазину, как он жил во втором полугодии своего существования. Хотя клиентура с каждым днём увеличивалась, мы видели, что только собственный журнал может полностью укрепить дело. Я решил обязательно выпускать журнал в Москве, если получу официальное разрешение. С этой целью я посетил много типографий, предлагая им приобрести эсперантские буквы. Все большие типографии не хотели даже слышать этого, но я нашёл наконец одного владельца маленькой типографии вблизи магазина, который согласился заказать вдобавок к имевшимся латинским буквам недостающие буквы с надстрочными знаками, если я пообещаю печатать в его типографии не только журнал, но и книги. Я пообещал и стал хлопотать об официальном разрешении издавать в Москве эсперантский журнал под названием "Ля Ондо дэ Эспэранто"/волна Эсперанто/. Но и в этот раз, как прежде в Казани, я получил отрицательный ответ. Отказ мотивировался отсутствием в Москве цензоров, знающих язык Эсперанто. Поскольку я твёрдо решил издавать журнал, то послал в Министерство внутренних дел в Петербурге протест на отказ, написав, что состав государственного учреждения не может ограничивать права граждан, что по октябрьскому манифесту 1905г. я имею право издавать любой журнал и настаиваю на осуществлении своего права. Вскоре московский полицмейстер получил телеграмму министра, обязывающую удовлетворить мою просьбу насчёт журнала, если было отказано только из-за недостатка цензоров. Свидетельство о разрешении было выдано.

Адрес для писем:

erbu@ya.ru

______________

 

Обновлено 25.01.2016