ОТКРЫТИЕ ПЕТЕРБУРГСКОГО ФИЛИАЛА ИНСТИТУТА ЭСПЕРАНТО

 

 

   По тогдашнему российскому законодательству преподавать на курсах могли только политически благонадёжные лица, утверждённые местным попечителем учебных заведений. Поэтому мне нужно было найти людей, которые согласились бы стать преподавателями в филиале и которых бы утвердил попечитель петербургского округа. Согласие любезно дали Н.П. Евстифеев, инженер В.А. Дмитриев, д-р Немзер, Т.А. Щавинский и И. Рахамяги. Все они были утверждены кроме Евстифеева, в отношении которого полиция не дала нужного отзыва. Это очень огорчило и его и меня и не обещало ничего хорошего будущей работе курсов.

   Как и в Москве, первые лекции (30/Х, 2/ХI - 1913г.) прочёл лично я, 11-го ноября читал Рахамяги, 18-го - Дмитриев, и курсы заработали. Преподаватели на время моего отсутствия выбрали руководителем филиала В.А. Дмитриева, а секретарём - И.М. Рахамяги. Занятия посещали два, три, не более 4-х учеников. 17 декабря 1913г. были организованы экзамены для Э. Дрезена и Л. Васильева, которые получили высшие дипломы (преподавательские).

 

   Ради устройства магазина и курсов я пробыл в Петербурге более двух месяцев. В это время я много раз ходил на встречи петербургских эсперантистов и ближе познакомился с более активными из них. Я с благодарностью вспоминаю помощь наших единомышленников Евстифеева, Дмитриева, Немзера, Иваницкого, Стояна, Дрезена, Шишко, Цивинского, Саковича, Нозикова, Л. Васильева, Кремлёва, Недошивина, Гайдовского, Касаникова и др.

 

   Услышав на одной из эсперантских встреч, что в Митаве /прежнее название г. Елгава в Латвии/ группа идистов готовится в день памяти Лютера выступить с громкой пропагандой Идо, я решил осуществить поездку в этот город и со своей стороны тоже что-то сделать в защиту нашего языка. С этой целью я напечатал специальные листовки, в которых в сжатой форме опровергнул аргументы идистов и настроил публику против раскольников. Прибыв в Митаву, я обнаружил на стенах большие афиши, в которых идисты объявляли об устройстве в день Лютера публичной лотереи в пользу нового международного языка, а также танцевального вечера с концертом. Об этом были сделаны объявления также через местные газеты. Я сразу посетил редакции этих газет и попросил напечатать мои статьи против Идо. Кроме того я нанял несколько мальчиков для раздачи пешеходам специально отпечатанных опровергающих листовок и главных ключей грамматики Эсперанто. Это было хорошим противоядием от идистской пропаганды и остановило распространение инфекции. По крайней мере после идисты очень жаловались на это в своих малочисленных журналах.

 

   По возвращении из Митавы я отчитался о своей поездке на собрании петербургских эсперантистов 26-го ноября, обращая внимание присутствовавших на это гнездо раскольников. Инициатором и ведущим идистской пропаганды в Митаве был лютеранский пастор Роуз, автор учебника Идо. В целях последующей борьбы с ним я передал на комиссию во все митавские книжные магазины учебники и словари Эсперанто. В результате одновременной пропаганды двух международных языков в Митаве почти пропал всякий интерес к нашей проблеме: очевидно публика решила подождать кто победит в братской борьбе.
   После поездки в Митаву я пробыл в Петербурге ещё несколько недель, организовав за это время при филиале института эсперантскую библиотеку, содержавшую более 700 томов. Теперь я посчитал мою задачу в Петербурге решённой, возложил дальнейшие заботы об организованных заведениях на барышню Смирнову, В.А. Дмитриева и И.М. Рахамяги и в декабре выехал в Москву.

 

   Должен признаться, что моё возвращение не было вполне радостным. В душе сидел какой-то червь, критиковавший мой новый военный ход на поле нашего движения. Я побаивался того, что довольно значительная сумма денег, изъятая из московских заведений, не полностью компенсируется пользой, которую принесут новые заведения. Но никакой военный ход не бывает без риска. Кроме того, когда я ещё был в Петербурге, я отметил значительное оживление тамошней эсперантской жизни. Об этом один петербургский корреспондент писал в январском номере "Ля Ондо дэ Эспэранто" за 1914г.: "3-й этаж дома №110 на Невском проспекте стал истинным петербургским местом Эсперанто. Кроме книжного магазина "Эсперанто" и Эсперанто-института (филиалы одноимённых московских заведений) там устроены офис УЭА, Коммерческое и промышленное информбюро и секретариаты обоих петербургских Эсперанто-обществ. Днём там бывает по крайней мере один хорошо говорящий на Эсперанто служащий (ибо магазин и информбюро имеют собственных профессиональных служащих), а по вечерам там бывает не менее двух встреч эсперантистов в неделю. Эти условия, как и близость к самому важному вокзалу, позволяют любому иностранному эсперантисту не ощущать информационных затруднений в Петербурге." Кроме двух эсперантских обществ в Петербурге действовали ещё 6 студенческих кружков, которые тоже группировались в этом же самом помещении. Эти факты были для меня важным утешением при мысли о возможных убытках. Ведь главной целью всех моих усилий был прогресс нашей идеи!

   Вернувшись в Москву, я обнаружил такую же активную работу, что и 3 месяца назад. В ходе еженедельных встреч устраивались доклады, постановки или концерты. Словом, эсперантская жизнь кипела. В нашей квартире появились новые деятельные жильцы А. Клем и Г. Клейст. Но зато прекратил свою 100-процентную работу у нас Б.И. Котзин, который по наущению своей жены нашёл в новой отрасли промышленности - киноиндустрии - лучше оплачиваемую и более обнадёживающую на будущее работу. Из-за новой работы он уменьшил эсперантскую нагрузку почти на 50% и вскоре снял собственное жильё на другой улице Москвы. Несомненно, это стало большим минусом для нашего движения, но мы стояли уже так крепко, что уход или отдаление того или другого сотрудника не могли потрясти наши заведения.

   С внешней стороны редакционный состав не изменился и тираж нашего журнала продолжал расти. Этому сильно способствовали бесплатные приложения "Эн Русуйо пэр Эспэранто" - в 1911г., "Принцо Серебряный" - в 1912г. и "Ориэнта альманако" /восточный альманах/ - в 1913г. В 1914г. мы обещали подписчикам бесплатно дать карманный календарь, договорившись о совместном его издании с берлинским эсперантским издательством Мюллера и Бореля, не предчувствуя, что через несколько месяцев мы будем на многие годы разъединены как части двух воюющих между собою стран. Никто не мог предвидеть катастрофы, которую вызвали несколько паразитов человеческого общественного организма, что для удовлетворения своих чрезмерных амбиций не останавливаются перед умерщвлением миллионов ни в чём не повинных людей. В то время как эти мерзавцы готовили разные орудия убийства людей, наши московские единомышленники в первую половину 1914г. споро и дружно работали на общее благо человечества.

 

   Эсперантская жизнь московского Общества кипела. Особенно оживляла её студенческая молодёжь. В субботние встречи устраивались разные доклады, ораторские или литературные конкурсы. Это было самой хорошей школой Эсперанто. Непременными активистами этих встреч были молодые Айспурит, Демидюк, Александров, Клем, Клейст, Ярмолович, Иванов, Косминков. Они словно торопились жить перед грядущей катастрофой. Между развлечениями не раз обсуждалось устройство в Москве третьего конгресса русских эсперантистов. В конце концов был избран оргкомитет этого конгресса, в который вошли профессора Московского университета Р.Ф. Брандт и И.И. Жегалкин, адвокат О.С. Анисимов, помощник профессора А.И. Пудовкин и я. Временем проведения конгресса определили 27/XII-14г. - 2/I-15г. Выработали программу. Осталось получить разрешение правительства.

   Мы уже начали обдумывать финансовую сторону конгресса, но главную часть организационных работ отложили до осени, на время после десятого всемирного конгресса в Париже. Этот конгресс обещал стать грандиозной манифестацией нашего языка: до июня на него записалось уже более 3000 человек, в том числе 66 из России. Открытие конгресса было намечено на 1-е августа и многие русские уже выехали для участия в нём. И вот в тот момент, когда вся подготовительная работа была закончена и конгресс должен был открыться, внезапно была объявлена германская война и главные организаторы конгресса, надев военную форму, должны были поспешить к французской границе. В Париж не смогли приехать многие эсперантисты, которые вследствие мобилизации вынуждены были остановиться в Германии. Те немногие, что своевременно прибыли в Париж, собрались в месте проведения конгресса и в трауре разошлись, услышав объявление, что конгресса не будет.

 

   Война опрокинула все планы, в том числе и наши. Многие активные сотрудники сразу были призваны на поле боя, других арестовали в качестве пленных, поскольку они относились к враждебным нациям. Среди последних был взят и непременный участник наших субботних встреч немец Клейст. Его загнали в какую-то восточную губернию и больше мы его не видели, ибо там он заболел и умер.

   С №8-9 (авг.-сент.) наш журнал наполнился военными сообщениями. Уже в сентябрьском номере мы читаем о двух раненых единомышленниках - Шамшеве и Петражевском. На субботних встречах присутствующие печально готовят бандажи, собирают денежные пожертвования на помощь мученикам войны. Прежние веселье и бодрость пропали. Один из самых активных сотрудников А.Э. Айспурит выехал из Москвы в Латвию хлопотать об унаследованном именьице. В Саратов на работу в газете "Копейка" выехал заведующий книжным магазином Романович. В магазине остались работать только я и два мальчика - Трофимов и Колибанов. Доходы магазина сильно уменьшились.

Нас тогда очень удивило одно новое обстоятельство: в магазин часто приходили незнакомые покупатели, которые спрашивали недорогие учебники, например Кара и Панье по 20коп., платили за них непременно бумажными деньгами, а сдачу просили серебряными монетами. Потом это дело прояснилось. Покупатели таким способом хотели обменять бумажные деньги на более безопасную ценность - серебряную.

 

   Началась денежная спекуляция и вскоре золото и серебро уже совсем исчезли из денежного оборота. На рынке были видны только бумажные деньги. Многие товары стали исчезать, а цены бесконечно росли. Наше правительство вскоре прекратило свободный обмен золота и законодательно потребовало, чтобы люди сдали золотые монеты в банки. Был установлен государственный контроль заграничных заказов. Правительство разрешало переводить денежную плату за границу лишь в ограниченном количестве после долгих официальных хлопот.

   К сожалению, мы на это не обратили внимания и продолжали продавать книги по ценам, которые были указаны в январском каталоге. Должен заметить, что наши каталоги ежегодно утолщались сообразно увеличению оборота магазина: 4-страничный в 1909г., 8-страничный в 1910г., 16-страничный в 1911 и 1912гг., 20-страничный в 1913г. и 24-страничный в 1914г. В 14-м году у магазина было самое большое количество книг. Таким образом мы продавали книги за бумажные деньги, ценность которых ежедневно падала. Мы боялись поднимать цены, чтоб нас не обвинили в спекуляции. В результате мы обессиливали себя и наносили вред нашему движению. Мы распродавали имевшиеся запасы и не могли их восстанавливать в связи с новой конъюнктурой международных финансовых отношений и внутренними трудностями. Например, мы не могли уже печатать в нашем журнале объявления в отделе переписки, ибо каждый заказчик, согласно предписанию нашего правительства, был обязан получить особое разрешение полиции на публикацию своего объявления.
   Одним словом, после объявления войны наши предприятия, до того непрерывно прогрессировавшие, теперь покатились вниз.

*

   1914г.

 

 

     В августе моё тревожное состояние ещё усугубило следующее обстоятельство. Однажды я получил из Петербурга телеграмму Н.П. Евстифеева, настоятельно просившего, чтобы я вывел книжный магазин из вегетарианской столовой. Поскольку наш магазин был там устроен без какого-либо письменного соглашения, я был обязан подчиниться этой просьбе. Во второй половине месяца я выехал в Петербург, чтоб лично изучить вопрос, выяснить причину и т.д.

   Оказалось, что между Н.П. Евстифеевым и его главным помощником и товарищем по вегетарианской столовой Дроздовым случился конфликт. В качестве вегетарианского повара Дроздов был техническим устроителем столовой, а Евстифеев участвовал в деле капиталом и администрированием. Никаких письменных соглашений между ними заключено не было и, естественно, вскоре появились поводы для разных недоразумений. В эти раздоры оказались втянутыми и работники магазина. В результате все работники столовой и магазина настолько перессорились, что их совместная жизнь сделалась несносной, а я должен был "расхлёбывать заваренную кашу".

   Положение моё было ужасно неприятным. С одной стороны, война опрокинула мои планы в Москве, с другой стороны, мне надо было что-то делать с петербургскими филиалами. Закрыть их означало бы потерю моей почти трёхмесячной работы в Петербурге год назад. Оставить их - масса новых хлопот, связанных с руководством и помещением. Наша заведующая магазином Смирнова совсем отказывалась продолжить работу, мальчик Вася Никифоров тоже нашёл себе другую должность, курсы посещало очень мало учеников. Я колебался что предпринять.
   К счастью, во дворе того же дома №110 по Невскому проспекту располагался другой дом, в котором сдавалось не слишком дорогое помещение. Кроме того, я познакомился с одним из наших посетителей полуэсперантистом - полуфотографом В.К. Васильевым. В шутку я предложил ему: не хотел бы он стать заведующим магазином и съёмщиком дворового помещения? Он отнёсся к моему предложению абсолютно серьёзно и в конце концов 26 августа 1914г. был составлен контракт, согласно которому он обязался снять помещение и управлять магазином на комиссионных условиях, получая 30% выручки от продажи наших собственных изданий и 20% от продажи других изданий, но не менее 30 рублей в месяц. Под магазин и курсы он выделяет комнату из своей квартиры. После подписания контракта он переехал в новую квартиру и переместил магазин. Для устройства этого дела я снова вынужден был провести в Петербурге около трёх недель.

   Выезжая в Москву, я чувствовал, что лишь отсрочил смерть филиалов, но у меня не было другого выхода. Поскольку новый заведующий не совсем владел нашим языком, было понятно, что пропаганда языка не могла быть достаточно успешной. Кроме того, все интересы в то время были обращены к войне. Из наших ревностных сотрудников в Петербурге в армию тогда был призван И.М. Рахамяги, который до того много помогал как в магазине, так и на курсах. Таким образом, здешний магазин стал просто складом от московского магазина.

  

   Возвратившись в Москву в весьма плохом состоянии духа и видя везде общий кризис, я пытался держаться внешне спокойно, но внутри "во мне сидели и скреблись кошки", как говорится по-русски. Чтоб наше скатывание вниз не обнаружилось слишком неожиданно, я поместил в октябрьском номере нашего журнала тревожную заметку "Ля милито кай Эспэранто" /война и Эсперанто/. В ней я привёл следующую цитату из книги Берты фон Зутнер "Долой оружие!", с помощью которой я заменил описание нынешнего положения всех сражающихся народов: "Всё встало: работа на фабриках, работа на полях, бесчисленное число людей лишено заработка и хлеба. Бумажные деньги обесцениваются, ажио /биржевая наценка/ растёт, всякое желание к начинанию исчезает, многие фирмы банкротятся - одним словом, нужда-нищета". Вслед за этой цитатой я написал: "Кризис не проходит мимо и эсперантской жизни. Эсперантисты, которые призваны на войну, уже не имеют возможности работать для Эсперанто. А непризванные эсперантисты столько переживают из-за войны, что читают лишь известия о боях, покупают разные военные карты и совершенно забыли об обычной культурной работе. На своих постах остались лишь немногие эсперантисты… Но их силы не беспредельны. Поэтому я призываю: Вспомните о нашем эсперантском долге!" В другом месте того же самого номера я обращаю внимание клиентов нашего магазина на то, что у магазина долгов на сумму около 300см., которые могут быть выплачены своевременно только в случае, если заказы продолжат поступать как прежде. Однако заказов нет.

  

   К этому добавилась новая неприятность. Канцелярия московского головы сообщила оргкомитету третьего всероссийского конгресса эсперантистов, что "министр внутренних дел, по согласованию с министром народного просвещения, счёл несвоевременным разрешать организацию конгресса в Москве с 27/XII-1914г. по 2/I-1915г." Московские эсперантисты однажды уже получали отказ в проведении конгресса в Москве. И тогда отказ возмутил нас, ибо был мотивирован политическими соображениями. Нынешний отказ был тоже неприятен, но к нему мы отнеслись спокойнее, т.к. действительно было бы очень трудно хорошо провести конгресс, когда везде гремели пушки.
Нас немного утешал только один единственный факт: против Германии, первой объявившей войну, уже воевала почти вся Европа. Это внушало надежду, что война продлится лишь несколько месяцев, Германия со своими союзниками скоро будет побеждена и вновь воцарится мир. Никто не мог предвидеть, что война продлится четыре года.

  

   В первые недели наши войска пересекли германскую границу и довольно неосторожно углубились во вражескую страну, не обеспечив себе тыл. Германские войска хорошо использовали эту ошибку, быстро перебросив туда большие силы и захватив в плен большую часть вторгшихся. Эта победа сильно ободрила германские войска и напугала наши. Вскоре немцы перешли нашу границу и стали завоёвывать один город за другим. Жители городов вынуждены были укрываться внутри страны. Многие из них бежали в Москву.

   Из-за военных неудач наш рубль ежедневно терял покупательную способность, одновременно росли цены на все товары. Народ спешил, как я уже говорил, обеспечивать себя более реальными ценностями и запасаться разными товарами. Товары исчезали с рынка и паника усиливалась. Покупатели нередко посещали и наш магазин, поэтому выручка в бумажных деньгах будто бы не уменьшалась, но вместе с тем запас книг заметно таял. Таким образом мы жили за счёт прежних средств.

   В начале подписного периода на 1914г. мы пообещали нашим подписчикам бесплатно, в качестве премии, выдать карманный календарь на 1915г., надеясь получить его от берлинской фирмы Мюллера и Бореля. Но теперь это уже было невозможно, поэтому мы заменили календарь книгой Тимковского "Салайро" /заработная плата/ в переводе Щавинского и брошюрой "Руслянда адрэсаро".

Адрес для писем:

erbu@ya.ru

______________

 

Обновлено 25.01.2016