1915г.

 

   Таким образом наше обязательство перед подписчиками мы выполнили, но для следующего 1915г. мы уже не могли выделить никакой премии, хотя твёрдо решили продолжить выпуск журнала. Понятно, что нельзя было надеяться иметь столько же подписчиков, как прежде, ибо мы уже лишились многих подписчиков в Германии, Австрии, Турции и Болгарии. Однако мы не желали следовать примеру многих заграничных коллег, которые сразу после начала войны прервали свои издания. Нам следовало лишь как-то приспособиться к новым обстоятельствам.

 

   Чтобы облегчить бремя квартирной платы, мы объединились с другим обществом, родственным идейно, а именно с обществом туристов. Они, взяв на себя часть квартплаты, устроили в нашей гостиной свой офис и иногда проводили там общие собрания. Кроме того, мы сдали одну комнату, в которой прежде жили Айспурит, Клейст и Клем. Таким образом плата за помещение была снижена до минимума. Помимо этого, в книжном магазине после отъезда Романовича в Саратов остались только я, Трофимов и Колибанов, чья зарплата не слишком отягощала бюджет. С помощью таких действий мы смогли сбалансировать безубыточный бюджет и продолжить работу всех наших предприятий.

 

   В начале этого года война ещё не ощущалась столь остро, как позже; на фронт призывались только кадровые части армии и те, кто уже прежде служил. Ещё не трогали "привилегированных" и учащихся. Они продолжали посещать и оживлять наши субботние собрания. К ним присоединялись беженцы из оккупированных областей западной России и Польши. На собраниях появились беженцы Футерфас (из Лодзи), Бреслау, Чарновский и другие. Поскольку они были хорошими эсперантистами, я воспользовался их прибытием в Москву для усиления института.
   Его состояние было таково. После ухода из института в 1912г. Шабуневича, Габрик и Г. Смирнова и прихода в него Булочкина его педсостав включал меня, д-ра Н.В. Корзлинского, д-ра К.И. Шидловского и студента А.Э. Айспурита. Согласно моему отчёту перед московским попечителем учебных заведений, за период с 4 октября 1910г. до июня 1912г. курсы посетило 78 человек, а за период с 1 июня 1912г. по 1 августа 1913г. - 49 человек. В 1913г. выдержали экзамены и получили дипломы З.И. Рейнштейн, А.П. Слюсаренко, К.П. Козлятников, Н.П. Житкова, Г.Р. Клейст. В качестве преподавателя был утверждён Д.П. Романович. За период с августа 1913г. по 1 августа 1914г. курсы посещало 23 человека. Экзамены выдержал Г.Н. Илларионов. В качестве преподавателей были утверждены г-жа Н.П. Житкова и Г.Р. Клейст. За период с 1 августа 1914г. по 1 августа 1915г. курсы посещало 32 человека, проэкзаменованы и получили дипломы А.Л. Тадеосьянц, Г.П. Демидюк, И.А. Иванов, А.А. Клем. С 1 августа 1915г. по 1 августа 1916г. курсы посетило только 9 человек, а с 1 августа 1916г. по 1 августа 1917г. - только 12. Эти цифры показывают как мы скользили вниз.

   Наши активисты непрестанно исчезали. На арене оставались немногие, но мы продолжали бороться и даже иногда выступали публично. Например, в марте 1915г., во время съезда преподавателей географии и природоведения, нашим магазином с помощью студентов Демидюка и Виноградова была устроена хорошая эсперантская выставка, о которой благоприятно отозвались многие русские газеты.
 

   Несмотря на кажущуюся бодрость жизни в стенах нашего помещения, война не переставала ощущаться. Общее собрание Московского общества эсперантистов от 8 мая констатировало, что из-за войны финансовое положение Общества неважное и есть опасение, что Обществу придётся оставить занимаемое помещение и поискать какую-нибудь комнату. Но тогда был предложен список доброжелателей и 20 человек пообещало регулярно в течение 6 месяцев делать такие взносы, которые полностью обеспечивали бы оплату аренды. Я и Шабуневич гарантировали регулярное приходование этих взносов.

 

   Во второй половине года из активных членов Общества уже были призваны на фронт Артёмов, Беликов, Бушуев, Демидюк, Б. Котзин, Козырев, Менцель, Нехорошев, Романович, Смирнов, Шабарин, Шамшев, Шульц. Общество даже осталось без председателя. На общем собрании Общества 11 октября вместо мобилизованного председателя Менцеля избрали меня, а в качестве членов руководства избрали И.И. Камоликова, А.А. Смирнова, О.Г. Габрик, Э.С. Истомину, М.Д. Александрова. На нас легла задача вести Общество так же бодро, как прежде. По возможности мы это исполняли, а в декабре даже устроили публичную демонстрацию Эсперанто, о которой много писали разные русские газеты. Это были публичные лекции об Эсперанто, которые читались известным парижским учёным Шарлем Рише и профессором Московского университета Р. Брандтом. Лекции были вызваны войной.

 

   В это время германские войска завоевали уже многие наши западные города. Наши войска были недостаточно оснащены и нуждались в вооружении. Это очень волновало наших союзников, особенно французов. Чтобы приободрить наши войска и правительство, Франция направила в Россию особую делегацию, в которую, среди других, вошёл известный парижский профессор и академик, председатель Французского общества мирного урегулирования споров между странами /национальное отделение пацифистской Международной ассоциации арбитража и мира/ Ш. Рише. В Москве было организовано несколько его лекций на французском языке, которые всегда привлекали многочисленных слушателей. Московское общество эсперантистов и Студенческая группа эсперантистов при Московском университете воспользовались случаем, послали к г-ну Рише приветственную депутацию, пригласили его в своё помещеньице и по любезному предложению гостя устроили 9(22) декабря специальный публичный пропагандистский вечер, посвящённый Эсперанто.
   Вечер открылся речью профессора Р.Ф. Брандта на русском языке. За ней последовало выразительное выступление Ш. Рише на французском языке. Оратор горячо защищал Эсперанто и с воодушевлением призвал везде и всегда пропагандировать наш язык. После речи Рише г-жа Габрик и г-да Йодко и Ковнер искусно сыграли несколько сцен из драмы Ш. Рише "Сократ", переведённой на Эсперанто Куто. В аудитории была устроена богатая эсперантская выставка почти всех периодических изданий (более 300) и наиболее важных сочинений Эсперантской литературы. О лекции известного учёного и об Эсперанто на следующий день напечатали большие благосклонные отчёты все русские газеты, даже те, которые прежде относились к нам лишь с насмешкой. В 1915г. это было нашим большим плюсом, который несколько компенсировал минус, связанный с петербургскими курсами и петербургским филиалом книжного магазина, дальнейшая судьба которых была такой.

*

 

   ЗАКРЫТИЕ ПЕТЕРБУРГСКИХ КУРСОВ И КНИЖНОГО МАГАЗИНА

 

 

   В мае этого года я неожиданно получил официальное извещение попечителя петербургских учебных заведений о закрытии наших курсов "ввиду отсутствия моего контроля в отношении этих курсов". Закрытие произошло вот почему. В марте курсы посетил служащий Министерства народного просвещения. В это время я был в Москве, а наш заведующий курсами инженер В.А. Дмитриев выехал на месяц для лечения. Не найдя никаких заведующих курсами, служащий доложил об этом своему руководству и в результате курсы закрыли. Я протестовал, но безуспешно. Вот так пропали все мои хлопоты по курсам. Об этом я написал по-русски статью в №9-10 нашего журнала. За полтора года существования курсов в них занималось 60 человек, 8 из которых получили дипломы: Л.Д. Васильев, Э.К. Дрезен, О.В. де Мезер, М.А. Волк, В.А. Иванов, В.Е. Борман, С.М. Гайдовский и Г.Е. Дикк.

   Закрытие курсов побудило меня выехать в Петербург для ревизии филиала нашего книжного магазина. Там я убедился, что филиал даёт лишь финансовый убыток и почти не служит пропаганде нашей идеи. Поэтому я решил совсем его ликвидировать. Часть книг я отдал на комиссию в петербургский книжный магазин Тяпкиной, а большую часть упаковал в ящики и отправил в Москву по железной дороге.
   Убытки (несколько тысяч рублей) я вписал в бухгалтерские книги как оплату за полученный жизненный урок, ибо всегда считал, что "все уроки должны быть оплачены". Кроме того, я рассматривал убыток как свою часть общей катастрофы из-за войны. Если бы не было войны, я может быть не ликвидировал бы филиал книжного магазина даже до сих пор, ибо одни петербургские покупатели могли бы оплатить все расходы филиала.

  

   Как я уже говорил, большую часть дохода книжный магазин получает от продажи своих собственных изданий. У нас уже было 21 собственное издание, но из них наиболее покупаемыми были учебники и словари, особенно первые. Например, учебник Кара и Панье мы ежегодно продавали по 10000 экземпляров. Покупателей привлекала главным образом их низкая цена - 20коп. Но этот учебник был написан для французов и был для них лёгким, ибо почти в каждом слове они находили уже знакомый корень. А для русских выучить материал одного урока за раз было трудно и поэтому им надо было делить его на два или три урока. Принимая это во внимание, я, как было сказано, создал в 1913 г. учебник специально для русских и назвал его "Основной курс языка Эсперанто". Издав его в большом количестве (20000 экз.), мы смогли установить цену в 5 коп. Из-за низкой цены и многочисленных объявлениях о нём всё издание было распродано за два года.
   Практика однако показала, что для необразованных или недостаточно просвещённых читателей этот учебник содержал некоторые сложности. Для облегчения изучения нашего языка с помощью этого учебника я в течение 1913-1916гг. создал ключ с комментариями к нему, в котором все эсперантские упражнения были переведены на русский, а русские - на Эсперанто. Кроме того, более детально были разъяснены некоторые грамматические правила. Таким путём учебник стал вполне понятным для всех - как для образованных, так и для необразованных. Далее, к этим двум частям я дополнительно написал международную хрестоматию, для которой выбрал отрывки из сочинений авторов 41-й национальности. Читая эту хрестоматию, можно усвоить поистине интернациональный стиль. Кроме того, в качестве четвёртой части этого учебника я придал эсперанто-русский разговорник. Эти книги появились в декабре 1915г. Одновременно было набрано второе издание первой части, которое я решил выпустить тиражом в 30000экз.

*

   1915г. (продолжение)

  

   Видя, что мировая война не обещает скорого окончания, и принимая во внимание революционное настроение русского народа, который очень возмущали поражения на военном фронте и глупое поведение царской семьи и её приближённых, я в 1915г. закупил большой объём типографской бумаги, благодаря чему названное издание могло своевременно осуществиться. Чтоб охарактеризовать финансовый хаос того времени, отмечу как любопытный факт, что за приобретённую бумагу через несколько месяцев, пока она лежала в типографии в ожидании печати, мне уже предлагали двойную цену. Но так как покупательная ценность нашего рубля ежедневно уменьшалась, я торопил типографию как можно скорее напечатать книги. Получив их, мы ощутили себя стоящими на весьма прочном фундаменте.

 

   Книжным магазином в то время уже заведовал новый активист В.Н. Басов, студент Московского университета. Он уже много поработал для Эсперанто, будучи гимназистом в Орле. Прибыв в Москву на учёбу в университете, он сразу вошёл в студенческий кружок эсперантистов и принял живое участие в наших субботних встречах. Поскольку все наши сотрудники из-за войны находились вне Москвы, я предложил ему заведовать книжным магазином, что он и осуществлял в 1915 и 1916гг.
   Он также помогал мне готовить сентябрьский, октябрьский, ноябрьский и декабрьский номера "Ля Ондо дэ Эспэранто", т.к. в августе призвали на военную службу моих прежних соредакторов Б.И. Котзина и С.В. Обручева. Из-за этого сентябрьско-октябрьский номер я редактировал один, а два последних номера - вместе с Марией И. Шидловской, переводчицей книги "Принцо Серебряный". К сожалению, она проживала вне Москвы, не обладала хорошим здоровьем и смогла помогать мне только несколько месяцев. Таким образом, из-за войны состав моих сотрудников почти полностью изменился. В конце 1915г. в магазине работали Басов, Алёша Трофимов и Серёжа Колибанов, в редакции - я, М.И. Шидловская и Басов, в институте курсами руководил я один.
   Я потерял очень сильных помощников Айспурита, Романовича, Котзина, Обручева. Основная тяжесть управления тремя предприятиями легла на меня. Я должен был заботиться как о финансах, так и об обучении и политике. Время было очень тревожным и для меня весьма утомительным. Приближался подписной период. Как мы будем издавать журнал в 1916 году? Надо как-то устроить так, чтоб число подписчиков не снизилось. С этой целью я решил выдавать бесплатно нашим подписчикам новую научную книгу.

  

   Я всегда размышлял о нашей малочисленной научной литературе. Поскольку наш рынок был слишком узким, более или менее дорогие книги не находили достаточного числа покупателей и ни одна издательская фирма не рисковала издавать такие сочинения. Поэтому, чтобы цена будущей книги не оказалась слишком высокой, её тираж не должен быть менее 3000 экземпляров. И я выполнил следующий подсчёт. Если наш журнал будет иметь около 2000 подписчиков и мы разошлём им 2000 экземпляров книги, у нас останется только 1000 на продажу. Размышляя так, я договорился с нашим постоянным сотрудником и горячим эсперантистом д-ром Андреем Фишером из Тифлиса о переводе очень красиво и популярно написанной научной книги "Жизнь растений" проф. К.А. Тимирязева. И эту книгу мы пообещали бесплатно выдавать тем нашим подписчикам на журнал, которые подпишутся на него в 1916, 1917 и 1918гг.; об этом мы объявили уже в ноябрьском и декабрьском номерах журнала.
   Мы хорошо понимали, что журнал с этой книгой принесёт нам убыток, но мы надеялись возместить его путём продажи моих новых учебников. Помимо уже выпущенных четырёх частей учебника, я ещё раньше начал готовить эсперанто-русский и русско-эсперантский словари с тем, чтоб все шесть частей дали полный материал для изучения нашего языка. Объединив их в одну книгу, я решил дать ей название "Тута лингво Эспэранто" /весь язык Эсперанто/. С такими видами на будущее мы вступали в 1916-й год.

*

   1916г.

 

   Человечество будто взбесилось. Почти все государства мира втянулись в отвратительную взаиморезню. Оба воюющих лагеря желали биться до полной и окончательной победы. А победа не приближалась. Почти все профессиональные военные были уже похоронены. Бог войны требовал новых и новых жертв. На линию битвы непрерывно направлялись новые категории "пушечного мяса", даже учащиеся высших учебных заведений. Соответственно этому редели полки нашей мирной армии. Наши общества иногда сокращались наполовину, некоторые вообще прекратили работу. К последним относились почти все польские и литовские общества.
   Однако у нас были общества, которые не только не уступили своих позиций из-за нужды и трусости, но сумели занять новые, как в Астрахани, Москве, Петрограде, Саратове и т.д. Эти общества поддерживались нашим книжным магазином, который тогда служил как бы барометром нашего движения в России. Магазин пунктуально чертил графики своих доходов и эти графики показывают, что сразу после объявления войны наше движение круто свалилось вниз. В этом положении оно оставалось в течение нескольких первых месяцев войны, а затем кривая линия стала подниматься. Причиной тому были два фактора: непрерывное обесценение рубля и появление наших новых учебников.

 

   В марте 1916г. вышло 2-е издание моего основного курса тиражом в 30000 экз. и появились два словаря: эсперанто-русский и русско-эсперантский. Вместе они образовали полный учебник нашего языка для русских, которому я дал название "Тута лингво Эспэранто" /1-я часть - "Основной курс языка Эсперанто" - выдержала 9 изданий, а полный учебник вышел в 1928г. пятым авторским изданием./. Соответственно затратам на печатание книги я установил на неё цену в размере 1 рубль 60 коп. Кроме того, отдельно были сброшюрованы каждая из шести частей. Номинальная стоимость всех отпечатанных книг в сумме составила около 12000 рублей. Если бы нам удалось быстро продать весь тираж, мы получили бы деньги, вполне обеспечивающие существование магазина, журнала и института.
   Чтобы способствовать этому, мы истратили более тысячи рублей на объявления в разных изданиях. Объявления печатались на первых страницах изданий и мы нарочно придавали им такие формы и размеры, чтобы их непременно нужно было печатать перед всеми другими объявлениями. Благодаря этому читатели периодических изданий обязательно видели и поневоле читали наши объявления. Это было прекрасной пропагандой нашего языка. После каждого такого объявления мы обычно получали столько заказов, что их сумма втрое или даже впятеро превосходила стоимость объявлений. Наши большие и маленькие объявления были столь многочисленны,что Эсперанто сделался частой темой домашних бесед и публика постепенно приходила к убеждению, что Эсперанто является уже действительно общим международным языком, изучение которого даст практические результаты.

 

   В наше учебное заведение часто приходили люди, желавшие с помощью Эсперанто то снестись со своими родственниками, оставшимися во враждебных странах, то найти пропавших воинов. Объявления также подбадривали наших единомышленников, не призванных на фронт. Они продолжали посещение субботних встреч и оживляли их. Некоторые из них (например, Басов Р.А.) даже устроили в марте довольно большой открытый концерт в зале вегетарианской столовой, пригласив на него известных артистов Москвы.


   Но довольно часто наши встречи опечаливались сообщениями об убитых активных единомышленниках. На поле боя погибли студент Фенин и только что окончивший университет наш способный сотрудник журнала Ярмолович, умер от чахотки помощник профессора А.И. Пудовкин, умер интернированный Густав Клейст. Их смерть вселила в наше движение ощущение большой потери. При жизни они очень оживляли наши субботние встречи и общество их сильно оплакивало.

   Каждая новая жертва войны всё больше и больше возмущала нас и весь народ, настраивала против её зачинщиков. Люди видели главную причину войны и поражений в тупости и продажности правителей. Народный гнев бурлил и искал выхода. Только близорукие не видели приближающуюся катастрофу. Как японско-русская война породила революцию 1905 года, точно также и германская война готовила новую русскую революцию. Во второй половине 1916г. царское правительство как бы вовсе утратило благоразумие. Главным его советником сделался проходимец Распутин, который, действуя под маской "святого старца", полностью дискредитировал царский режим. Его поведение возмущало даже самых близких друзей и сторонников царского двора. 17(30) декабря 1916г. три высокопоставленные персоны, желая отстранить этого проходимца и спасти трон, заговорщически убили его. Но это лишь подлило масла в революционный огонь. В течение трёх дней после убийства газеты были заполнены подробностями жизни этого "святого" и его влияния при дворе. На четвёртый день царский режим нашёл, что "такие подробности относятся к категории военных секретов", о которых не должен знать никто, кроме правительства, и запретил упоминать в прессе имя Распутина и что-нибудь писать об убийстве. Ещё один толчок к росту народного гнева. В таком положении оказался весь русский народ, и мы в том числе, в канун нового, 1917 года.

 

   В период с 1 августа 1915г. по 1 января 1917г. курсы посетило только 23 человека и никто не пожелал держать экзамен: все варились в политическом и военном котлах.

Адрес для писем:

erbu@ya.ru

______________

 

Обновлено 25.01.2016